Константин Мильчин: Зовите меня тотальный диктатор Калининграда

11.04.2014 14:02 Интервью 4715 3

— Как вы считаете, насколько изменился русский язык с развитием интернета, быстрых сообщений и сетевых СМИ?

— Увеличилось количество англицизмов, конечно. С другой стороны, в русском языке всегда было много заимствований. И это нормально. В любом языке много заимствований. В принципе, гораздо меньше известно про заимствования из русского языка в другие. Например, мало, кто знает, что у нас в русском языке есть слово «стакановист». Я встретил его в заголовке статьи «Новый директор IBM обещает работать, как стакановист».

Больше сокращений появилось. С другой стороны — это не моя идея, это сказали довольно уважаемые лингвисты — язык слишком сильный организм, и он сам избавляется от мусора. Наверное, из-за того, что интернет-среда гораздо быстрее реагирует на какие-то инфоповоды, быстрее происходит популяризация разных новых терминов, разного новояза.

Вспомните язык «падонков». Это было явление первой половины 2000-х, связанное с ростом популярности российского сегмента «Живого Журнала». Где он сейчас? Уже никто не использует ничего из этого языка. Ну, может быть, что-то осталось, но совсем чуть-чуть и крайне дозированно. При этом, что интересно, сам язык имел внутри себя очень строгий механизм внутреннего отбора. То есть, если ты писал «пеши исчо», то это было понятно. Но если ты допускал ошибку и писал «пИши» или через «ы», это было уже неправильно.

На самом деле, внутри этого языка отборы были гораздо более жёсткие, и презрение к допускающим ошибки было ещё больше, чем в нормальном русском, что забавно. Но это исчезло сразу же, этого нет, этого не существует.

С одной стороны интернет даёт много новоязов, очень многие люди пишут безграмотно. Понятие Grammar Nazi — грамматический нацизм — появилось также благодаря интернету. И огромное сообщество чудовищных пуристов, которые, прочтя любой текст и найдя в нём опечатку, бросаются на автора. И уже никто не хочет обсуждать сам текст, а только то, что он перепутал запятые, при том, что часть «грамматических нацистов» не знает русского языка, плохо знакома с правилами.

— К слову о Grammar Nazi. В социальных сетях в подобную группу очень жёсткий отбор. Чтобы попасть туда, нужно, чтобы в твоём профиле не было ни одной ошибки...

— Ну да, чтобы дойти до звания штандартенфюрера или бригаденфюрера этого грамматического эсэсовского войска, ещё больше нужно пройти стадий испытаний, я думаю. Лично в интернете выпить всю кровь у четырёх-пяти безграмотных людей. Но мне кажется, им нечего делать, впрочем.

— Но при всём при этом, при популяризации лозунга «Быть грамотным — это модно», при существовании «грамматических нацистов», общество не становится грамотнее...

— Ну кто-то становится, кто-то не становится. У меня нет данных о том, насколько падает грамотность и проводятся ли какие-то исследования. Но то, что отличает современного человека от человека двадцатилетней давности — это наличие проверочных программ в компьютерах, телефонах. Режим Т9, который иногда помогает, а иногда приводит к комичным ситуациям. Человек обленился, потому что любая программа для набора текста уже содержит в себе возможности для исправления.

Образованный человек в конце XIX века знал более-менее греческий и латынь. Кто из современных, даже из очень образованных, людей может спокойно общаться на греческом или латыни? Ну да, окей, врачи. Хорошие врачи. Юристы. Но не на греческом же. Зато мы знаем, где это посмотреть. Зато мы ответ на любой вопрос можем найти за пять или за три минуты при наличии у нас быстрого доступа к интернету. С одной стороны, это очень хорошо, что грамотность автоматическая, с другой стороны, люди ленятся. И иногда ещё пишешь какой-нибудь текст и задумываешься: «Так, ага, а это — вот это правило, ага ис-кус-ство... ага, да, да».

Я помню прекрасную шутку о том, кто такой интеллигентный человек. Это тот, кто может без ошибок написать слово «интеллигент». Или «интеллигенция».

— Почему же, имея неограниченный доступ в интернет, к многочисленным читалкам, гаджетам, есть люди которые неправильно ставят запятые и не могут отличить булгаковского Воланда от главного злодея сказок о Гарри Поттере?

— Как я понимаю, у Воланда и Волан-де-Морта один первоисточник. Печально, что люди меньше читают. Печально, что люди даже не смотрят кино. Для того, чтобы отличить булгаковского дьявола от Волан-де-Морта, можно и телевизор посмотреть. Я за то, чтобы люди читали. Я так скажу: образование не является общей ценностью, к сожалению. Почему? — Потому что родители не объяснили детям, что образование — это ценность.

Возможно, социологическая причина в том, что на протяжении долгого времени из-за социальных сломов в структуре общества и стране само по себе образование было довольно бессмысленно. Ну, положим, высшее образование в России сейчас — это вещь такая довольно странная. При том количестве университетов, которое у нас есть, вряд ли во всех них одинаково хорошее качество образования.

Плюс нужно помнить о том, что призывная армия заставляет всех юношей бегом строиться и бежать в университет. Соответственно, родители девушек мечтают, чтобы девушки тоже попали в университет, потому что там есть шанс встретиться с более приличным юношей, чем на улице. Возможно, и отчасти из-за этого образование деградировало, потому что невозможно поддерживать на таком уровне образование для всех. Я думаю, что нужно с образования начать.

— С образования в комплексе: начиная с семьи, начальной школы?

— Очень хорошо говорить: «родители, родители»... Но иногда ты просто ленивый, а иногда у родителей нет времени, потому что они зарабатывают деньги. В богатых семьях у родителей есть время заниматься с детьми после школы, читать, например, заставлять их писать диктанты, учить с ними математику, историю, литературу. Всё, что угодно. А у бедных чаще всего на это времени нет.

Я не занимаюсь социальной инженерией и не могу объяснить, как с этим бороться. Но, наверное, да, начинать надо в том числе и с семьи. Вообще хорошо выглядеть тоже важно. «Быть можно человеком дельным и думать о красе ногтей»... Мне кажется, что в гламуре есть свои хорошие вещи, но и читать тоже нужно.

Я понимаю, что рисую какую-то утопическую картину: такие прекрасные люди внешне, физически, ещё и хорошо образованы и могу пересказать наизусть какое-либо произведение Аксакова... Помните, как во время Олимпиады? Красивые люди, образованные, улыбаются, с идеальным английским. И на секунду солнце вышло из-за туч! Вот она та Россия, о которой мы все мечтаем! Все такие волонтёры, все с высшим образованием, все начитанные. И снова солнце зашло... Мне вот хочется испытывать патриотический восторг, переходящий даже не знаю куда, от того, что у нас все люди образованные, говорят свободно на нескольких языках, вежливые, приветливые. Вот как-то хочется такой патриотизм.

Понимаете, чем прекрасен Тотальный диктант? — Эта инициатива — классический пример фразы Кеннеди: «Не думай, что твоя страна может сделать для тебя. Подумай, что ты можешь сделать для твоей страны». Вот люди придумали. Дальше всё это разрослось из маленького междусобойчика в Новосибирске до планетарного масштаба. Вот это повод для патриотизма. Вот такие проекты. Что-то подобное придумывать.

— Тотальную контрольную по математике, например?

— С детства ненавижу математику, но да, наверное, такие проекты. Очень хотелось бы, чтобы снова,  как когда-то, в центре внимания был, например, учёный. Я понимаю, что это почти невозможно. В советское время идея того, что учёный — это круто, была. Все смеются над московскими хипстерами, которые мечтают стать стартаперами. Ну так они хоть о чём-то мечтают. Кто-то мечтал просто заработать денег, а кто-то мечтал придумать какую-то историю, которая поможет другим людям. Условно говоря, придумать лекарство от смерти (шёпотом). Всё упирается в то, что давайте сейчас создадим какую-нибудь государственную программу по пропаганде чего-нибудь там. Я не помню, чтобы хоть одна подобная программа не оборачивалась полным провалом. И, например, кампания за русский язык заканчивается тем, что начинают запрещать фильмы и спектакли, где есть нецензурная лексика. Боже мой! Вот это главный враг, действительно! От этого мы все безграмотные! От того, что в книжках Сорокина используется мат! Что-то запретить гораздо проще, чем решить проблему, однако запреты очень редко помогают против чего-то.

— Может быть тогда у вас есть мысли о том, как мотивировать общество повышать уровень образования, грамотности...

— Грамотность, образование ценно, когда работают социальные лифты. Я не знаю, как они работают. У меня есть несколько примеров, как люди прорывались из бедности наверх, но эти истории довольно штучные. На мой взгляд, идеальное общество — это когда каждый человек понимает, что от него что-то зависит, значит, он должен иметь возможность это делать. И грамотность — это одна из таких возможностей. Хотя бы для того, чтобы правильно составить резюме для приёма на работу.

— Вы сами писали Тотальный диктант?

— Нет, я не писал.

— А было когда-нибудь желание?

— Наверное, нет. Я так много всего пишу, что всякий раз, когда нужно что-то написать просто так, возникает некоторая загвоздка. Я всегда шучу, что книжный критик отличается от нормального человека тем, что на отдыхе не читает. На самом деле, я читаю, но то, что нормальный человек никак не ассоциирует с отдыхом. Поэтому в один из последних отпусков во Франции я взял с собой «Историю экономических учений». Для меня это отдых, хорошо полистать, почитать. Поскольку диктант не приходится на отдых, я поэтому его и не пишу.

— Что для вас значит участие в проекте как «диктатора»? И почему выбрали такое название для человека, который диктует текст?

— Как любой хороший проект, Тотальный диктант оброс своей мифологией и мемами, скажем так. Это звучит! Тотальный диктатор Калининграда! Называйте меня тотальный диктатор Калининграда! Что для меня участие в проекте? — Мне безумно интересно. Лучший способ понять, как что-то устроено, — посмотреть изнутри.

— Как вы готовитесь к своей «миссии»?

— Я сейчас слегка простужен и лечусь, чтобы иметь голос в субботу. Я надеюсь, что получу текст и смогу уединиться там, где меня не будут слышать заинтересованные лица, прочитаю его. Я не профессиональный диктор, я — диктатор! Конечно, мне нужна подготовка. Смотрю ли я в зеркало и говорю: «Диктатор! Ууууу», — нет, так я не готовлюсь. Я не смотрю фильм «Великий диктатор», я не изучаю судьбы других «диктаторов». Моральный дух во мне и так, надеюсь, крепок.

— Есть ли возможность как-то списать, или это фантастика?

— Зачем? Ведь по итогам этого тестирования людей не будут увольнять с работы, ставить двойки, отнимать имущество и конечности, хотя, может, кому-то и стоило бы....

— Кроме оценки и рекомендации, над чем поработать, что ещё получат участники?

— Понимаете, современная экономика, современные устои предусматривают большое количество проектов «просто так». Просто как флешмоб. Потому что это просто бесплатное удовольствие. Просто провести время и попытаться понять, чего ты стоишь.

— Есть какие-то пожелание участникам?

— Почитайте книги Алексея Иванова! Но главный мой посыл, что тех, кто не напишет диктант, скормят львам. Это неправда, но пусть они боятся!

Фото: expert.ru

Автор: Ольга Шапкина

Ключевые слова: интервью, культура, грамотность.
Нашли ошибку в тексте? Выделите мышью текст с ошибкой и нажмите [ctrl]+[enter]

Мы в социальных сетях

Архив новостей

« Декабрь 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

© 2018 Калининград.Ru. Информационно-аналитический портал Калининграда.
Учредитель ООО «Вымпел Медиа». Главный редактор: Чистякова Л.С.
Электронная почта: news@kgd.ru, телефон + 7 (4012) 507508.
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ No ФС77- 52832 от 08.02.2013г. Выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Перепечатка информации возможна только с указанием активной гиперссылки.

Телефон редакции: (4012) 507-508
Телефон рекламной службы: (4012) 507-307
 
Материалы в разделах «PR», «Новости бизнеса» и «Другие новости» публикуются на правах рекламы.

18+
Longus penis basis vitae est!Реклама на Калининград.Ru
Редакция
Форма обратной связи
Developed by Yaroslav Gaevoy